Ноябрь 1943 года приносит в тихий поселок Вырица леденящий душу холод, который меркнет по сравнению с тем, что творят здесь люди. В бывшем пионерском лагере, превращенном оккупантами в «детский приют», поселяют новую партию советских детей, оставшихся без родителей и крова. За колючей проволокой и под прицелом винтовок разворачивается картина методичного, расчетливого ада. Детей ожидает не забота, а система, построенная на унижении, голоде и страхе. Холодные бараки, скудная похлебка, изнурительный труд – это лишь видимая часть кошмара. За малейшую провинность – карцер, за попытку вырваться на свободу – немедленный расстрел. Но истинная, чудовищная цель этого места раскрывается постепенно: здесь детей содержат как живой ресурс, как доноров крови для раненых солдат вермахта. Каждая процедура – это не просто физическое истощение, это акт глубокого надругательства над самой идеей детства, попытка выкачать из них жизнь ради тех, кто отнял у них дом, семью и будущее. В этих невыносимых условиях, где каждый день – борьба за выживание, среди детей рождается нечто большее, чем инстинкт самосохранения. Несмотря на юный возраст, страх и постоянную слабость, они начинают незримо сплачиваться. Взгляды, полные понимания, тихий шепот в темноте барака, крохотная краюха хлеба, переданная более слабому – так крепнет братство, скрепленное общей бедой. Они видят, как силы покидают самых младших после очередной процедуры, и понимают, что оставаться здесь – значит медленно умирать, отдавая свою кровь врагу. Эта мысль, страшная и одновременно освобождающая, созревает в нескольких сердцах, а затем охватывает и других. Риск невероятен – охрана бдительна, территория просматривается, наказание неминуемо и жестоко. Но альтернатива – участь безгласной жертвы – становится невыносимой. И в этой точке отчаяния рождается отважное, почти немыслимое решение. Под покровом ноябрьской ночи, превозмогая холод, голод и всепоглощающий страх, маленькая группа тех, кому война отняла все, кроме воли к жизни, решается на отчаянный шаг. Их побег – это не просто бегство от колючей проволоки и часовых. Это акт глубочайшего сопротивления, тихий и яростный бунт детских душ против машины уничтожения, попытка вернуть себе украденное право просто жить, дышать свободным воздухом и верить, что за лесом, в кромешной тьме войны, все еще может быть свет.