Возвращение в родной город стало для Антона не просто географическим перемещением, а болезненным погружением в прошлое, от которого он годами бежал. Когда-то его жизнь была наполнена музыкой, сценой и любовью, но страшная авария перечеркнула всё в одно мгновение, забрав жизнь Лизы и оставив его самого на краю пропасти. Год, проведенный в наркологической клинике, стер воспоминания о славе, заменив их чувством глубокой вины и опустошения. Теперь, лишившись всего, что составляло смысл его существования, он оказывается на пороге дома своего старшего брата Константина – человека, чья размеренная, принципиальная и упорядоченная жизнь всегда была полной противоположностью богемному и импульсивному существованию Антона. Константин, видя в брате последний шанс на спасение, предлагает ему помощь, но выдвигает жесткое условие, которое становится для Антона единственным якорем в реальности, лишенной привычных ориентиров. Это условие приводит Антона в стены обычной школы, где он, бывшая рок-звезда, вынужден надеть непривычную для себя роль учителя. Первоначально это кажется ему унизительной формальностью, способом просто убить время и отдать долг брату, однако постепенно рутина школьных коридоров и классов начинает раскрывать перед ним иной мир. Он сталкивается не с безликой массой подростков, а с живыми историями – юношеским максимализмом, скрытыми травмами, первыми предательствами и искренними, хотя порой и неуклюжими, порывами. Проблемы его учеников, их борьба за самоидентификацию и принятие неожиданно находят отклик в его собственной израненной душе. Через попытки достучаться до них, через конфликты и редкие моменты взаимопонимания Антон начинает медленно, шаг за шагом, вникать не только в их сложный внутренний мир, но и заново открывать самого себя. Этот вынужденный путь, начавшийся как навязанное обязательство, постепенно превращается в тихое, но важное путешествие к исцелению, где помощь, которую он, казалось бы, оказывает другим, незримо возвращается к нему, предлагая тень надежды и возможность собрать осколки своей собственной жизни в нечто новое, еще неведомое, но уже не лишенное смысла.